Россия стоит на пороге фундаментальной трансформации экономической модели, масштаб которой, по мнению помощника президента Максима Орешкина, сопоставим с возвращением к централизованному планированию — но не в его советском понимании, а в «лучшем виде», обусловленном тотальной цифровизацией и алгоритмизацией всех рыночных процессов.

Выступая на лекции в рамках открытого экспертного диалога «Высшее образование в новую технологическую эпоху», Орешкин фактически объявил о реинкарнации госплана в его новой, технологической версии. «Происходит возврат и реинкарнация плановой экономики в лучшем ее виде. Автоматизация управленческих процессов. Кто не цифровизовался, отстал от современной реальности на десятки лет. Данные все в цифре», — заявил он, подчеркнув, что этот процесс уже носит необратимый характер.

«428 рублей — значит, 428 рублей»: почему такси больше не рынок

Наиболее яркой иллюстрацией новой философии стал пример из сферы, с которой ежедневно сталкиваются миллионы россиян. По словам Орешкина, сервисы такси демонстрируют, как цифровые платформы полностью вытеснили классические рыночные механизмы. «В такси больше нет рынка. Не можешь больше выбирать, кто вас повезет, не можешь выбирать цену», — констатировал он.

Логика предельно прозрачна: пассажир открывает приложение, видит цену, не имея возможности ни торговаться, ни влиять на выбор исполнителя. «Система плановой экономики говорит, что вы поедете за 428 рублей, значит вы поедете за 428 рублей. Это плановая цена, которая является автоматически определенной ценой для этой поездки», — заявил Орешкин. По его версии, алгоритм, просчитывающий спрос, предложение, пробки и погоду, выполняет ровно ту же функцию, что некогда выполнял Госплан, — только быстрее и точнее.

Не «назад в СССР», а «вперёд к алгоритмам»?

Предложенная чиновником концепция подразумевает не возврат к директивному планированию каждой единицы продукции, а скорее формирование единой цифровой среды, в которой рыночные отношения всё чаще заменяются автоматизированными транзакциями. По его словам, автоматизация институтов и взаимодействия между людьми создаёт новую реальность, где значительная часть экономических решений переходит от человека к искусственному интеллекту. Заранее автоматически заданная цена, по его словам, и является плановой ценой.

Однако за оптимизмом чиновника скрывается серьёзный сдвиг в управленческой парадигме. Если раньше плановая экономика ассоциировалась с дефицитом и очередями, то «плановая экономика 2.0», по Орешкину, — это удобство, предсказуемость и эффективность.

Контекст: почему это прозвучало именно сейчас

Заявление о реинкарнации плановой экономики прозвучало на фоне признания Орешкиным того факта, что экономическая ситуация в России остаётся «очень непростой»: сохраняется дефицит ресурсов и кадров, медленно идут структурные изменения и внедрение технологий. При этом, по его словам, отрицательная экономическая динамика не связана с ограничениями в интернете — «есть другие, гораздо более значимые факторы, которые оказывают влияние».

Примечательно, что ещё в декабре 2025 года президент Владимир Путин назвал снижение темпов роста российской экономики «сознательным шагом» властей в борьбе с инфляцией и «платой за сохранение качества экономики». Таким образом, идеологическая рамка уже была задана: замедление — это не провал, а осознанный выбор в пользу макроэкономической стабильности. И в эту рамку органично вписывается тезис о возвращении планового начала, только на принципиально иной технологической основе.

Исторические параллели и принципиальные различия

Плановая экономика в её классическом виде была неотъемлемой чертой советского государства на протяжении более чем 70 лет. Она позволяла централизованно управлять всеми отраслями народного хозяйства, обеспечивая высокую мобилизацию ресурсов в периоды индустриализации, войн и крупных строек. Однако у этой системы были и серьёзные минусы: отсутствие здоровой конкуренции, товарный дефицит, невосприимчивость к технологическим новинкам в потребительском секторе, ведомственный монополизм и экономическая неэффективность из-за затратных методов ценообразования.

Цифровой Госплан, по замыслу Орешкина, принципиально отличается от советского предшественника. Если прежняя система опиралась на ручной сбор данных, бумажную отчётность и медленные бюрократические процедуры согласования, то новая — на искусственный интеллект, большие данные и мгновенную обратную связь. «Сейчас автоматизируются институты, транзакции, то есть взаимоотношения человека не с природой, а взаимодействие человека с человеком», — подчеркнул Орешкин.

Что это значит для бизнеса и граждан

По сути, Орешкин описал тренд, в котором платформенные гиганты и государственные цифровые экосистемы всё чаще исключают свободное ценообразование, заменяя его динамическими, но жестко алгоритмизированными моделями. Это означает, что пространство для предпринимательской инициативы и конкуренции в привычном понимании сжимается. Бизнес, не встроившийся в цифровые экосистемы, рискует оказаться на обочине.

Для граждан же это обещает, с одной стороны, предсказуемость и удобство (цена известна заранее, исполнитель подобран автоматически), а с другой — почти полную потерю субъектности: пассажир, как заметил сам Орешкин, «не можешь больше выбирать, кто вас повезет, не можешь выбирать цену».

В конечном счёте, выступление Орешкина стало важным идеологическим сигналом: российская экономическая модель движется к цифровому дирижизму, где алгоритмы берут на себя функции, ранее принадлежавшие рынку. Вопрос в том, сохранит ли этот «план 2.0» гибкость и эффективность или же повторит судьбу своего советского предшественника, столкнувшись с теми же проблемами монополизма и неэффективности — только на более высоком технологическом уровне.