Вдоль 900-километровой границы между Пакистаном и Ираном, где сообщества по обе стороны десятилетиями выживали за счёт формальной и неформальной торговли, развернулся уникальный по своему размаху нелегальный бизнес. Местные жители называют их «топливными бегунами» — это тысячи молодых людей, которые на мотоциклах, пикапах и грузовиках ежедневно переправляют через пустынные тропы и горные перевалы Белуджистана миллионы литров дешёвого иранского топлива, заменяя собой отсутствующие трубопроводы.

Рынок, построенный на разнице цен

В основе этого явления лежит колоссальная разница в стоимости топлива между двумя странами. Иран, обладающий одними из крупнейших в мире запасов нефти, десятилетиями субсидирует внутренние цены на бензин и дизель, делая их одними из самых низких на планете — около 60 центов за литр дизеля, что втрое дешевле, чем у соседей. Это создало мощнейший экономический стимул для контрабанды, объёмы которой, по некоторым данным, достигали 15–20 миллионов литров в сутки.

До начала конфликта бизнес процветал: 35-летний водитель по имени Хакимулла, промышляющий перевозкой топлива в приграничном районе Мастунг, примерно в 50 километрах от столицы провинции Кветты, рассказал, что раньше он получал литр бензина по 150 рупий (около 54 центов), а после перепродажи зарабатывал до 40–50 тысяч рупий с одного грузовика, легко находя покупателей. На оживлённых точках вроде рынка Хазар-Ганджи в Кветте иранское топливо продавалось через придорожные ларьки и нелегальные заправки, обеспечивая топливом как местное население, так и жителей соседних провинций.

Война перекрыла кислород

Ситуация кардинально изменилась 28 февраля 2026 года, когда США и Израиль нанесли серию ударов по Ирану. Конфликт привёл к ужесточению контроля на ирано-пакистанской границе и резкому сокращению потоков контрабанды. По данным AFP, поставки топлива через 900-километровую границу сократились почти вдвое, что незамедлительно сказалось на ценах: если до войны литр иранского бензина стоил на чёрном рынке около 160 рупий, то после начала боевых действий цена взлетела до 255 рупий, а в отдельные дни достигала 300 рупий.

29-летний Абдул Рауф, житель Кветты, который зарабатывал на жизнь перепродажей дешёвого иранского топлива, рассказал изданию Arab News, что теперь он часами ездит с пустыми канистрами: с началом войны найти даже 300 литров стало невероятно сложно. «Если война продолжится, мы останемся дома с пустыми руками, потому что у нас нет другого источника дохода», — признаётся он.

Экономический эффект ощутили на себе и профессиональные водители. Дальнобойщик Насибулла рассказал NPR, что его многодневные рейсы по Пакистану были возможны только благодаря дешёвому иранскому топливу, а использование пакистанского дизеля для него экономически нецелесообразно: «Мы не можем вести машину на этом топливе. Придётся просто остановиться».

Социальное измерение: «другой работы здесь нет»

Масштаб этого теневого бизнеса напрямую связан с хронической бедностью Белуджистана — самой крупной и одновременно самой неблагополучной провинции Пакистана. Регион отстаёт по уровню образования, занятости и экономического развития от остальной страны.

«В Белуджистане нет промышленного сектора, а государственных рабочих мест мало. Мы вынуждены были пойти в этот бизнес, где вечером приносишь домой хотя бы 2–3 тысячи рупий», — рассказал 28-летний Фазаль Мухаммад, один из тех, кто ежедневно рискует жизнью, перевозя топливо на мотоциклах в Кветту.

По оценкам аналитиков, для десятков тысяч жителей приграничных районов контрабанда топлива — не преступный промысел, а безальтернативный источник существования. Граница между Пакистаном и Ираном, проходящая по труднодоступной горной местности, практически не поддаётся полному контролю, что делает этот бизнес одновременно рискованным и неистребимым.

Топливный кризис и меры экономии

Кризис с поставками иранского топлива совпал с общим ухудшением экономической ситуации в Пакистане, который сильно зависит от импорта энергоносителей из стран Персидского залива. Правительство Шахбаза Шарифа было вынуждено пойти на непопулярные меры: цены на бензин и дизель на легальном рынке выросли примерно до 6 и 7 долларов за галлон соответственно, что для страны, где многие с трудом сводят концы с концами, стало тяжелейшим ударом.

В попытке сократить потребление правительство сократило рабочую неделю для госслужащих до четырёх дней, закрыло государственные школы и даже отменило традиционный военный парад в честь Дня Пакистана. Премьер-министр заявил, что власти пытаются избежать дальнейшего повышения цен на топливо, которое сильнее всего ударит по беднейшим слоям населения, в том числе в Белуджистане.

Возврата к прежнему не будет?

Судьба подпольного топливного коридора остаётся неопределённой. С одной стороны, многолетняя зависимость целой провинции от дешёвого иранского топлива не может исчезнуть в одночасье. С другой — усиление пограничного контроля и разрушение логистических цепочек в условиях военного времени ставят под вопрос самую возможность возвращения к прежним объёмам нелегальных поставок.

По оценке Халида Валида, энергетического экономиста из Института политики устойчивого развития в Исламабаде, «если война продолжится, пакистанская экономика серьёзно пострадает, поскольку у страны нет резервов и финансирования, чтобы выдержать такой удар».

Пока же «топливные бегуны» остаются ярким примером того, как экономические диспропорции и человеческая нужда способны десятилетиями заменять трубопроводную инфраструктуру.